Прости, но наших амулетов —
Монет проколотых, браслетов
Распиленных — я не донес.
Их отбирали на заставах.
Я помню вечер. Скрип колес.
Кривых, немазаных и ржавых.
Я помню тачку. Помнишь: я
Тащусь, согнувшись, Вавилоном.
Отец кричит: «Быстрей, семья!»
И поворот повис над склоном,
Где нашей улице конец.
Перевалю — полноши скину.
Чей взгляд мне в спину?
Взгляд мне в спину.
«Быстрей, семья!» — кричит отец.
Вдруг это ты. Вот не хватало.
Ведь мы условились — без слез.
Нет, ты осталась, ты отстала,
Твой дом уже за два квартала.
Я оборачиваюсь: пес.
Ты что, проститься, друг ушастый?
Счастливый — нам не по пути,
Беги домой, хвостом крути,
По улицам, как раньше, шастай.
А мы уже три дня одни,
Мы слышим звук, и звук нас гонит.
Мы не такие, как они,
Как вы!
Я, видимо, не понят.
Уйди, ты слышишь? Я всерьез.
Пошел отсюда. Слышишь? Двину!
— Быстрей!
— Иду!
Но взгляд мне в спину.
Я оборачиваюсь: пес.
Булыжник медленно летит.
Собака поджимает лапу.
Мы повернули. Как по трапу.
Как ось проклятая хрустит!
И я бы отдал все, что вез,
Чтоб этого не слышать хруста.
Я оборачиваюсь: пес.
Я оборачиваюсь: пес.
Я оборачиваюсь.
Пусто.
(Б.Беркович)